Красный граф Игнатьев на службе СССР

501

В предыдущей статье мы говорили о графе Алексее Игнатьеве – о его происхождении, молодости, военно-дипломатической карьере в императорской России, а также о семейной жизни Алексея Игнатьева. Сегодня продолжим этот рассказ и поговорим о том, как он перешёл на сторону СССР и стал «красным графом».

Алексей Игнатьев после Октябрьской революции

После падения Временного правительства герой статьи оказался без должности, поскольку лишился работодателя – Штаба верховного главнокомандующего русской армии, представителем которого он был во Франции. Однако французские власти признавали его «единственным представителем русского государства» по вопросам, связанным с ликвидацией военных заказов. И потому он имел право распоряжаться огромными средствами (225 миллионов рублей золотом, что примерно соответствует 10 миллиардам современных американских долларов), размещенными в «Банк де Франс».
Эти деньги не давали покоя высокопоставленным представителям белогвардейских эмигрантов, которые требовали выдать их на «борьбу с большевистским режимом» или хотя бы просто «поделиться» с ними (и тогда — бог с ней, с борьбой).
С другой стороны, получить эти средства очень хотело французское правительство, однако просто конфисковать или «заморозить» эти средства французы начала XX столетия, в отличие от нынешних, все же не решались. И потому настойчиво намекали на необходимость «на законных основаниях» официально передать их в качестве компенсации финансовых потерь французских компаний в России. Обещали платить солидную «пенсию», вполне достаточную для безбедной жизни хоть в «прекрасной Франции», хоть где-то ещё.
Алексей Игнатьев всё же опасался, что французы рано или поздно откажутся от своих принципов, и потому, чтобы не искушать их, перевёл деньги на свой собственный счёт. А потом заявил, что они принадлежат Российскому государству, которое продолжает существовать, хоть и под другим названием. А также, что он намерен передать эти средства законным представителям новой России, хоть и не имеет сейчас такой возможности (дипломатические отношения между Францией и СССР были установлены лишь в 1924 году). Он писал:

Я был воспитан в строю и, как старый гвардеец, останусь часовым при вверенном мне многомиллионном денежном ящике «до прихода разводящего»! … Царский режим пал, но Россия жива и будет жить… Да прольёт революция хоть немного света на мою тёмную родину! Я буду служить ей столь же самоотверженно, как служил и до сих пор. Я обязан всем, решительно всем, русскому народу. Пусть он отныне и будет моим единственным повелителем!

Немного пафосно и высокопарно, но всё по делу, позиция вызывает безусловное и глубокое уважение.

Французы обиделись и запретили супруге Игнатьева концертную деятельность, которая, как вы помните из первой статьи, была известной танцовщицей и её гонорары могли обеспечить семью. А эмигранты, что называется, не стеснялись в выражениях, Игнатьева называли предателем и ренегатом.
Больше всего недоброжелателей удивлял скромный образ жизни «миллионера Игнатьева», который почему-то не ходил по кабаре и дорогим ресторанам, а выращивал шампиньоны, которые продавал на парижском рынке Les Halles. Поддерживать прежний образ жизни, разумеется, было уже невозможно. Квартиру семья Игнатьева сменила на гораздо более скромную, затем пришлось продавать семейные драгоценности.

Сотрудник Торгового представительства СССР во Франции

Осенью 1924 года правительство Франции, наконец, признало очевидный факт существования СССР и приняло решение установить дипломатические отношения с нашей страной. В качестве посла в Париж приехал Леонид Красин – выдающийся советский дипломат, талантливый инженер, прекрасный экономист, бывший глава всероссийского представительства немецкой фирмы «Сименс» и директор-распорядитель порохового завода Барановского, а также «министр финансов» РСДРП и глава Боевой технической группы при ЦК РСДРП.

Памятник Л. Красину в городе Курган
Неожиданно к советскому послу явился российский граф Алексей Игнатьев, который передал ему чек на 225 миллионов франков. А заодно попросил разрешение вернуться в СССР.
Историки до сих пор спорят, почему советские власти решили повременить с возвращением графа на родину. Скорее всего, дело в том, что у Игнатьева еще с царских времен были налажены связи с французскими промышленными предприятиями, и потому он просто был очень полезен именно в Париже – в качестве сотрудника торгового представительства. Другие говорят, что советские руководители решили использовать его еще и в качестве сотрудника разведки, посоветовав ему «разбудить спящих агентов» сети, которую он терпеливо создавал, начиная с 1912 года. Так или иначе, у Алексея Игнатьева теперь появились средства для существования.

А. Игнатьев в торговом представительстве СССР в Париже
Эмигранты были в ярости, Алексея Игнатьева исключили из товарищества выпускников Пажеского корпуса, его имя вычеркнули из списка офицеров Кавалергардского полка. Но вряд ли его уже интересовало мнение лишившихся родины отщепенцев. А те требовали суда над ним и даже написали обращение с требованием застрелиться, если не хочет быть застреленным. Среди подписавших оказался и его младший брат Павел. Согласно преданию, Павел даже стрелял в него, но рука дрогнула, и пуля попала в фуражку. Уже в 1930 году мать просила Алексея приходить на похороны брата. Но в 1937 году, при отъезде в СССР, пришла провожать и просила прислать мешочек родной земли, чтобы было что бросить на её гроб при погребении.

Но не будем забегать вперед.
В первый раз на родину Алексей Игнатьев попал в 1931 году – во время отпуска. Посетил бывшие имения своей семьи – подмосковную деревню Ольгово, а также Чертолино и Зайцево, которые находятся близ Ржева.

А в 1927 году во Франции (и на французском языке) вышла его книга «Пятьдесят лет в строю». В СССР она была опубликована по частям в 1938 г. в журнале «Знамя», отдельным изданием – в 1951 году, неоднократно переиздавалась.

А его супруга Наталья в 1930 г. совместно с известным французским поэтом и прозаиком Луи Боннаром выпустила сборник «Буря и другие рассказы». В него вошли переведенные на французский язык произведения советских писателей (в том числе В. Катаева, А. Новикова-Прибоя, В. Иванова и даже А. Коллонтай).

Отметим, между прочим, что в 1948 году Боннар станет великим мастером основанной в 1773 году масонской ложи «Великий восток Франции». Другими великими мастерами были герцог Орлеанский Филипп Эгалите, Жозеф Бонапарт (старший брат императора, король Испании в 1808–1813 гг.), Люсьен Мюрат (сын знаменитого маршала), Жак Миттеран (сын президента Франции). В настоящее время «Великий восток» имеет российские «филиалы» «Астрея», «Свобода» и «Белая акация».

Возвращение на родину

В СССР Алексей Игнатьев вместе с женой и тёщей вернулся в 1937 году. Получил звание комбрига (с 7 мая 1940 года – генерал-майор). Особо следует сказать о доме, в котором получил квартиру герой статьи. Этот 8-этажный дом по адресу Лубянский проезд, 17 был только что построен жилищным кооперативом «Военный строитель» по проекту А. Ефимова, украшен декоративными рисунками в средневековой технике «сграффито». На каждом этаже находились две большие квартиры с трёхметровыми потолками, на первом этаже – комната консьержки, был предусмотрен и мусоропровод.

Лубянский проезд, д. 17 («Дом летчиков»), архивное фото
Люди здесь жили очень непростые: маршал А. Егоров, начальник Главного автобронетанкового управления министерства обороны Г. Бокис, четыре летчика, получивших звание Героя Советского Союза (его и называли «Домом лётчиков»). Из этого можно сделать вывод, что советское правительство очень высоко ценило зарубежную деятельность героя статьи. Известно также, что А. Игнатьев довольно часто встречался с И. В. Сталиным, что резко выделяло его среди людей, имевших то же воинское звание.

М. Белкина в книге «Скрещение судеб» (посвящена жизни Марины Цветаевой) писала об этом периоде жизни семьи А. Игнатьева:

Они занимали три комнаты, заставленные такими обжитыми «дедовскими» вещами. Старенький скрипучий буфет, из которого вынимались тонкого стекла бокалы с вензелями, а на стол ставились фамильные тарелки, выцветшие, поцарапанные от долгого служения, но гордо хранившие корону и инициалы своих владельцев. В кабинете графа-комбрига, маленьком и тесном, на стенах были развешаны пистолеты, сабли, карты, подвешено кавалерийское седло; стоял глобус и на этажерке — альбом с фотографиями, где Наталья Владимировна была запечатлена обнаженной на сцене.
Как-то при мне, задергивая шторы и глядя на темное мокрое стекло, по которому барабанил осенний дождь, Наталья Владимировна вдруг воскликнула, всплеснув руками: «Боже мой! Я ведь только теперь поняла, какой Сталин великий человек! Подумать только — променять благословенный климат Грузии на эту мразь и слякоть! Как надо любить русский народ! Россию!»

А. Игнатьев с супругой в Москве
Пишет Белкина и о таком весьма необычном увлечении Алексея Игнатьева:

Нигде так вкусно не кормили, как у Игнатьевых. Граф сам колдовал в своей кухне, вывезенной целиком из Парижа, включая плиту, сотейники, кастрюли, сковородки, ложки, плошки и всякие специи! Он собирался… написать поваренную книгу.

Герой статьи действительно с 1931 года работал над рукописью «Разговор повара с приспешником» – в форме диалога повара и ученика. Закончить и издать её он так и не успел. В 1991 г. все же была напечатана брошюра под названием «Кулинарные секреты кавалергарда генерала графа А. А. Игнатьева, или Беседы повара с приспешником».

Служба в СССР

Генерал-лейтенант В. Морозов и генерал-майор А. Игнатьев, 1940 или 1941 г.
В Москве Алексей Игнатьев работал инспектором, затем старшим инспектором по иностранным языкам Управления военно-учебных заведений РККА, начальником кафедры иностранных языков Военно-медицинской академии. Французская исследовательница Мирей Миссип в книге «Истина – дочь времени. Александр Казем-Бек и русская эмиграция на Западе» утверждает, что главной обязанностью Алексея Игнатьева в то время было обучение будущих советских офицеров «из народа» хорошим манерам. В 1938 году был награжден медалью «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии». В 1940 году вступил в Союз писателей СССР (к этому времени его книга «Пятьдесят лет в строю» уже была опубликована в журнале «Знамя»), в октябре 1942 года стал редактором военно-исторической литературы Военного издательства НКО СССР («Воениздат»).
В годы Великой Отечественной войны активно сотрудничал с газетами скандинавских стран, транслируя советскую точку зрения и противодействуя нацистской пропаганде. Вот строки одной из его статей:

Русский медведь, которым шведы, как близкие наши соседи, издавна пугали детей, не злой. Он встаёт на задние лапы и выходит из берлоги лишь тогда, когда покушаются на его покой и любимых им медвежат.

В апреле 1943 года А. Игнатьев подал рапорт о целесообразности открыть в Москве кадетский корпус. Он писал:

Специфика военного ремесла требует привития к нему вкуса с детских лет, а недостаток недисциплинированности детей в домашней, школьной обстановке вызывает необходимость создать специальные средние школы для подготовки нравственно воспитанных и физически развитых будущих командиров Красной Армии.

Обучение в корпусе он предложил сделать восьмилетним, а учителями назначать «преимущественно раненых командиров не ниже звания капитана, по возможности с высшим образованием».

Сталин идею оценил, но внес две поправки: название сменить на «Суворовское училище» и открыть не одно учебное заведение такого типа, а сразу девять. Созданы они были на основании постановления Совета Народных Комиссаров СССР № 901 от 21 августа 1943 года «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации»:

Для устройства, обучения и воспитания детей воинов Красной Армии, партизан Отечественной войны, а также детей советских и партийных работников, рабочих и колхозников, погибших от рук немецких оккупантов, организовать в Краснодарском, Ставропольском краях, Ростовской, Сталинградской, Ворошиловградской, Воронежской, Харьковской, Курской, Орловской, Смоленской и Калининской областях.

Сталин, как вы помните, решил открыть 9 Суворовских училищ, реально же в 1943 году было открыто 11 – два из них относились к системе НКВД, в них учились дети пограничников. В 1944 году было открыто еще 6 военных училищ, в том числе – Нахимовское.
Полагают, что герою статьи принадлежала также идея возвращения погон – причем очень похожих на погоны императорской армии: 6 января 1943 года они были введены в Красной Армии, 15 февраля – в Военно-Морском Флоте. В передовицу газеты «Красная звезда» Сталин лично вставил слова:

Надо сказать, что погоны не нами придуманы. Мы наследники русской воинской славы. От нее не отказываемся.

После революции военнослужащие официально делились на «рядовой, младший командный и начальствующий и командный и начальствующий составы». Слово «офицер» было под запретом. 24 июля 1943 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому появились «рядовой, сержантский, офицерский и генеральский составы».

28 августа 1943 г. Алексей Игнатьев был повышен в звании до генерал-лейтенанта РККА. В феврале 1945 года стал членом комитета по увековечиванию памяти павших советских воинов, вот одно из его предложений:

Вопрос представляется мне не только своевременным, но и срочным. Мерой для сохранения целости достопримечательных мест сражений явилось бы обращение этих мест в военные заповедники. Памятники, сооружения, посвящаемые увековечиванию памяти Великой Отечественной войны, должны быть рассчитаны, по крайней мере, на 500 лет. И построены, равно как и ограда к ним, что крайне важно, из прочных материалов (гранита, чугуна, меди), на хороших бутах и фундаментах.

В 1945 году он был награждён медалью «За победу над Германией».

Советский генерал Игнатьев
Через два года (в 1947 г.) в возрасте 70 лет вышел в отставку. Прожил еще 7 лет и умер в больнице 20 ноября 1954 года. Супруге врачи сказали, что последними словами царского графа и советского генерала были:

Третий эскадрон, ко мне!

С воинскими почестями он был похоронен на Новодевичьем кладбище.

Могила генерал-лейтенанта Алексея Игнатьева

Мемориальная доска Игнатьеву А. А. в Москве на Лубянском проезде
В 2009 году по мотивам повести В. Ливанова «Богатство военного атташе» был снят художественный фильм «Кромовъ», прототипом главного героя стал Алексей Игнатьев.